Проблемы местного самоуправления
На главную страницу | Публикуемые статьи | Информация о журнале | Информация об институте | Контактная информация
журналы по темам оглавление  № 36  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


«Серое» рейдерство: тенденции развития и проблемы совершенствования механизма уголовно-правового противодействия


Смирнов Г.К.


Также рекомендуем прочитать (для перехода нажмите на название статьи):

Криминалистическое понятие рейдерства и его уголовно-правовой аспект

Недружественное поглощение предприятий в условиях кризиса


Анализ происходящих на российском рынке процессов перераспределения коммерческой собственности позволяет сделать вывод о том, что в этой сфере, помимо цивилизованного рынка слияний и поглощений, сложился и активно развивается социально негативный сектор, в котором имущество хозяйствующих субъектов, вопреки воле их учредителей (участников) или органов управления, переходит в собственность других лиц, т.е. фактически захватывается. Это явление в профессиональной среде корпоративных юристов получило название «рейдерство». Развитию рейдерства во многом способствует несовершенство действующего законодательства, в том числе уголовного, и это используется лицами, осуществляющими такие захваты — рейдерами, для уклонения от уголовной ответственности.

На протяжении последних пяти лет в литературе можно было встретить множество предложений по внесению изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации, направленных на совершенствование уголовно-правового регулирования противодействия рейдерству. Ряд из таких предложений даже нашли реализацию в конкретных законопроектах, внесенных на рассмотрение в Государственную Думу Российской Федерации. Однако до сих пор ни один из них не принят. В целом предложения по совершенствованию уголовно-правового противодействия рейдерству можно свести к двум концептуальным позициям.

Сторонники первой отмечают достаточность действующих уголовно-правовых норм для эффективного противодействия рейдерству и необходимость лишь усиления ответственности за соответствующие деяния путем введения в отдельные статьи Уголовного кодекса в качестве квалифицирующего признака такой цели, как захват предприятий. К этой позиции можно отнести, например, проект закона № 34330-5, разработанный Г.В. Гудковым, А.Е. Хинштейном, А.К. Луговым. (1)

Основную причину недостаточной эффективности противодействия рейдерству сторонники этой позиции видят не в несовершенстве уголовного закона, а в неспособности его эффектного применения, в частности, в сложностях процесса доказывания и преодоления приемов противодействия расследованию, используемых рейдерами в целях сокрытия преступления и его следов. (2)

Сторонники второй позиции обосновывают необходимость дополнения уголовного закона специальной статьей, предусматривающей ответственность за рейдерство.

Например, законопроект 192734-5, подготовленный к первому чтению, содержал положение о дополнении Уголовного кодекса Российской Федерации статьей 201.1, разработанной Следственным комитетом при МВД России, диспозиция которой охватывала такие деяния как «внесение в учредительные документы или решения учредителей (участников), реестр акционеров юридического лица или Единый государственный реестр юридических лиц заведомо ложных сведений, повлекшее прекращение или приостановление полномочий единоличного или коллегиального органа управления юридического лица, являющегося коммерческой или иной организацией, и фактический переход этих полномочий к неуправомоченному лицу или лицам, либо незаконную реорганизацию юридического лица, а равно совершение сделок от имени юридического лица незаконными органами управления, препятствование совершению сделок либо незаконное прекращение обязательств, если эти деяния повлекли причинение существенного вреда юридическому лицу, либо правам и законным интересам граждан или других юридических лиц, либо охраняемым законом интересам общества или государства».

В целом, мы присоединимся к сторонникам второй позиции, так как в настоящее время не все общественно опасные способы рейдерских захватов подпадают под действующие уголовно-правовые запреты, внеся, однако, в эту позицию некоторые утонения.

Во-первых, рейдерство – сложное многогранное явление, которое включает в себя широкий спектр разнородных действий, посягающих на различные объекты уголовно-правовой охраны – собственность, экономическая деятельность, интересы службы в коммерческой и иной организации, общественная безопасность, государственная служба, правосудие, государственное управление. Охватить все эти деяния диспозицией одной статьи Уголовного кодекса практически невозможно. Такая статья получилась бы слишком общей по своему содержанию, громоздкой, а, следовательно, малопригодной для практического применения.

Поэтому реализация идеи криминализации отдельных рейдерских деяний должна предполагать введение в Уголовный кодекс не одной, а нескольких статей, предусматривающих каждое из таких деяний по отдельности.   

Во-вторых, необходимо четко определить, какие именно деяния выходят за рамки уголовно-правового регулирования. 

Схемы рейдерских захватов условно подразделяются на «черные» и «серые».

Рейдерский захват, осуществляемый по «черной» схеме, является полностью криминальным, то есть содержит признаки одного или нескольких преступлений. Действия, совершаемые при таком захвате, несмотря на свою разнородность, охватываются единым преступным умыслом, который, как правило, направлен на хищение активов компании.

Наиболее распространенным способом рейдерского захвата по «черной» схеме является представление в налоговый орган поддельного протокола общего собрания акционеров (участников) общества о смене единоличного исполнительного органа общества (генерального директора) и совершение таким директором от имени общества сделок по отчуждению имущества компании.

В отличие от «черных», «серые» схемы рейдерских захватов сами по себе не являются преступными, однако на отдельных этапах реализации для решения отдельной задачи предполагают совершение правонарушения, в том числе, возможно, и преступления.

Наиболее распространенной является «серая» схема рейдерского захвата, при которой владельцы относительно крупных пакетов акций, которые могут повлиять на исход голосования, не уведомляются о проведении общего собрания акционеров, либо просто не допускаются к участию в голосовании. Вследствие этого, на общем собрании принимаются выгодные рейдерам управленческие решения, например, о дополнительной эмиссии акций и определении их заниженной стоимости, которые впоследствии распределяются между аффилированными лицами, либо о досрочном прекращении полномочий органов управления обществом, и проводится избрание новых.

Следует отметить, что в правоприменительной практике «черные» схемы рейдерских захватов нашли адекватное отражение и их квалификация, как правило, не вызывает сложностей. Таким образом, криминализация деяний, составляющих  «черные» схемы рейдерства, не требуется. 

Именно «серые» схемы рейдерства, балансируя на грани уголовно наказуемого деяния и спора хозяйствующих субъектов, вследствие несовершенства действующего уголовного законодательства, не нашли адекватной уголовно-правовой оценки и должного отражения в следственной практике.

Как показывает анализ правоприменительной практики, при фактическом преобладании над «черными» схемами, удельный вес «серых» схем в общем количестве рейдерских захватов, попавших в сферу уголовного судопроизводства, составляет чуть более 1,5%. Кроме того, ни одно из таких уголовных дел не было направлено в суд.

Президент Российской Федерации Д.А. Медведев на встрече с членами Совета палаты Совета Федерации 5 ноября 2009 года, говоря о том, что «не припомнит, чтобы у нас кого-то посадили за рейдерство», имел в виду именно такое – классическое – «серое» рейдерство, а не банальный захват, осуществляемый по «черным» схемам.

Характеризуя тенденции развития рейдерства за последние годы, специалисты схожи во мнении о существенном уменьшении количества «черных» схем и увеличении «серых». (3) Об этом свидетельствует и арбитражная практика.

Таким образом, наблюдаемое в последние годы снижение количества уголовных дел о рейдерских преступлениях, как представляется, связано не с уменьшением рейдерских захватов, как это утверждалось представителями Следственного комитета при МВД России (4), а с указанными качественными изменениями самого явления рейдерства в целом, то есть переходом его от «черных» технологий к «серым». 

В целом, осуждение Барсукова (Кумарина) можно связать с окончанием очередного этапа передела коммерческой собственности в России, в котором преобладающими являлись «черные» схемы рейдерства с присущими им так называемыми «силовыми захватами».

На наступившем этапе доминирующими будут именно «серые» схемы рейдерства, отличающиеся большей изощренностью и совершенством с интеллектуальной точки зрения.

На таком виде рейдерства специализируются уже не общеуголовные преступные сообщества, возглавляемые преступными авторитетами, а крупные финансово-промышленные компании, привлекающие для этих целей высококвалифицированных специалистов в различных областях знаний (бухгалтерии, гражданском, корпоративном, уголовном праве и т.д.). На это обстоятельство также обратил внимание Президент Российской Федерации Д.А. Медведев в ходе встречи с сенаторами 5 ноября 2009 года.

Качественное изменение рейдерства от «черного» к «серому» вполне закономерно и объяснимо. Причин тому несколько. Основная из них заключается в том, что при использовании в рейдерских захватах «серых» схем возможность сохранения права на захваченное имущество или доли участия в уставном капитале общества несоизмеримо выше, чем при использовании «черных».

Так, при рейдерских захватах по «черным» схемам смена органа управления общества осуществляется на основании подложных документов, что влечет ничтожность (то есть изначальную недействительность независимо от признания судом) данного управленческого решения. Последующее совершение сделок или иных юридически значимых действий, вытекающих из этого решения, также обуславливает ничтожность этих действий, как совершенных ненадлежащим лицом, так как данное лицо изначально не приобрело полномочий единоличного органа управления общества. Отчужденное имущество в данном случае может быть истребовано из чужого владения на основании обычного виндикационного иска.

Таким образом, при использовании «черных» схем рейдер, как правило, гарантированно может рассчитывать лишь на получение дохода от отчуждения захваченного имущества по заниженной стоимости, но не на само имущество общества.

В отличие от этого, при использовании «серых» схем как само управленческое решение, например, о назначении исполнительного органа общества, так и последующие вытекающие из этого решения юридически значимые действия, как правило, являются не ничтожными, а оспоримыми, то есть сохраняют юридическую силу до тех пор, пока не будут признаны недействительными судом.

Для того, чтобы истребовать незаконно отчужденное имущество у добросовестного приобретателя, необходимо доказать, что оно выбыло из владения общества помимо его воли (ст. 302 ГК РФ). В соответствии со ст. 53 ГК РФ, общество выступает во взаимоотношениях с третьими лицами в лице своих уполномоченных органов.

Таким образом, при использовании «серых» схем рейдерских захватов оспариваемое управленческое решение, а также вытекающие из него иные юридически значимые действия, формально являются выражением воли общества (на смену органов управления, на совершение сделок по отчуждению имущества и т.д.). Лицам, чьи права были нарушены таким решением, необходимо еще доказать в суде, что данное управленческое решение, создавшее юридические предпосылки для рейдерского захвата, было совершено с пороком воли (вопреки воле общества). 

В связи с этим, а также в результате дополнительно принимаемых мер по закреплению результатов захвата, у рейдеров имеется реальная возможность сохранения юридической силы проведенного управленческого решения, а также вытекающих из него юридически значимых действий (сохранение права на выведенные из общества активы, «прикрываясь» институтом добросовестного приобретателя, сохранение должности в органах управления, реализация решения о дополнительной эмиссии акций и т.д.).

В отличие от этого, при незаконном отчуждении имущества, захваченного по «черным» схемам, порок воли общества очевиден.

Другим фактором, обуславливающим активное распространение  «серого» рейдерства в России, как уже было отмечено ранее, является несовершенство действующего законодательства, которое  во многих случаях не позволяет не только истребовать незаконно выведенное из общества имущество за прежним владельцем, но и просто привлечь «серых» рейдеров к уголовной ответственности.

Несмотря на очевидную общественную опасность, Уголовный кодекс Российской Федерации не охватывает весь спектр деяний, посредством которых совершаются рейдерские захваты по серым схемам.

Как представляется, Президент Российской Федерации Д.А. Медведев, говоря на встрече с сенаторами 5 ноября 2009 года о том, что ответственность рейдеров находится не в уголовно-правовой, а в иной, в лучшем случае, гражданско-правовой плоскости, имел в виду именно невозможность привлечения рейдеров к уголовной ответственности вследствие отсутствия в уголовном законе статей, предусматривающих такие деяния.         

Как уже было отмечено ранее, рейдерскому захвату недвижимого имущества и иных активов компании по «серым схемам» предшествует противоправное с точки зрения законодательства о хозяйственных обществах приобретение и использование полномочий по управлению обществом, либо противоправное приобретение и использование отдельных управленческих полномочий (далее – захват управления обществом), которое и создает правовую основу для дальнейшего отчуждения имущества компании в пользу аффилированных лиц, то есть для фактического захвата имущества.

Захват управления в большинстве случаев осуществляется тремя способами.
Первый способ предполагает фальсификацию (подтасовку) результатов голосования на общем собрании участников общества. Понятие «фальсификация результатов голосования», исходя из общепризнанного значения термина «фальсификация», можно определить как умышленное искажение результатов голосования путем обмана.

При этом могут совершаться следующие действия:

  • недостоверное отражение в протоколе общего собрания сведений о количестве участников, результатах голосования, кворуме;
  • заведомо недостоверный подсчет голосов участников;
  • подлог бюллетеней для голосования;
  • составление заведомо недостоверного списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании (умышленное невключение в него нелояльного участника);
  • блокирование или ограничение фактического доступа нелояльного акционера к голосованию, несообщение или сообщение ему недостоверных сведений о времени и месте проведения собрания, вследствие чего такой  акционер не участвует в голосовании, а его голос в формировании воли общества не учитывается;
  • принуждение участника к голосованию определенным образом или отказу от голосования;
  • голосование от имени отсутствующего участника по заведомо подложной доверенности;
  • подписание председателем и секретарем собрания протокола, содержащего заведомо ложные сведения.
  • Второй способ захвата управления обществом включает в себя действия, направленные на фальсификацию решения совета директоров (наблюдательного совета) общества. Обманное искажение результатов заседания совета директоров, который также является коллегиальным органом управления общества, осуществляется способами, по сути, аналогичными перечисленным выше.

    Третий способ предполагает совершение различных манипуляций с реестром участников общества (реестр акционеров, единый государственный реестр юридических лиц), в частности:

  • внесение в единый государственный реестр юридических лиц,  реестр владельцев ценных бумаг, в первую очередь, реестр акционеров, заведомо недостоверных сведений, направленных на списание акций со счетов реальных владельцев и зачисление их на счета аффилированных рейдерам лиц, а также внесение сведений об изменении владельца доли в уставном капитале общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, в результате чего создается численный перевес голосов при проведении общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества;
  • внесение в единый государственный реестр юридических лиц заведомо недостоверных сведений об изменении единоличного исполнительного органа общества, который впоследствии совершает от имени общества сделки по отчуждению имущества компании;
  • внесение сведений об обременении права голоса акционера (участника) на общем собрании;
  • умышленное уничтожение или подлог документов, на основании которых были внесены запись или изменение в реестр.
  • Как правило, для юридического обоснования внесения указанных изменений в реестр используются соответствующие подложные правоустанавливающие документы (договоры купли-продажи акций, уступки долей, передаточные распоряжения, судебные решения и т.д.), либо указанные изменения вносятся непосредственно путем несанкционированного доступа к электронному носителю информации реестра (компьютеру с реестром) в результате его силового захвата или изъятия на основании незаконного решения сотрудников правоохранительных органов или судьи.  

    Вместе с тем, эти действия, составляющие основу «серого» рейдерства, в настоящее время непосредственно не предусмотрены уголовным законом. Привлечь рейдеров к уголовной ответственности за их совершение  можно лишь в том случае, если будет доказано, что захват управления компанией осуществлялся в целях последующего хищения ее имущества или являлся составной частью иного преступления, например, предусмотренного ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями).

    Однако на практике доказать направленность умысла рейдера на такие последствия (хищение, причинение ущерба, вреда, получение незаконной выгоды и т.д.) практически невозможно, так как преследуемая цель при совершении этих действий не является очевидной. Кроме того, не всегда действия рейдеров на этом этапе могут быть непосредственно направлены на хищение имущества. Так, рейдер может преследовать цель уменьшения совокупной доли голосов действительных участников (так называемое размывание голосов) путем подтасовки решения о дополнительной эмиссии акций и размещения их среди аффилированных лиц, в результате чего совокупная доля голосов других участников может уменьшиться в разы, что хищением не является.

    В этой ситуации начать проверку сообщения о преступлении и возбудить уголовное дело представляется возможным только после фактического наступления негативных последствий в виде хищения имущества или иного противоправного его вывода из компании, то есть на завершающем этапе рейдерского захвата. 

    Вместе с тем, после рейдерского захвата имущество «отмывается» через ряд фиктивных или зарегистрированных в оффшорных юрисдикциях юридических лиц и, в конечном итоге, поступает в собственность добросовестного приобретателя. Истребовать его у такого лица, как уже было отмечено выше, практически невозможно.

    Признавая незыблемость гражданско-правового института добросовестного приобретателя, следует отметить необходимость создания правового механизма, предполагающего сбалансированную защиту интересов добросовестного приобретателя и собственника, имущество которого выбыло из его законного владения посредством рейдерского захвата.

    Наиболее оптимальное соотношение защиты прав добросовестного приобретателя и эффективной уголовно-правовой защиты прав прежнего собственника может быть достигнуто лишь в случае дополнения уголовного законодательства статьями, которые предусматривали бы ответственность за действия, посредством которых создаются правовые предпосылки для вывода имущества из-под контроля компании, то есть за захват управления обществом.

    Дополнение уголовного закона нормами, основанными на данном концептуальном подходе, позволило бы привлекать рейдеров к уголовной ответственности уже на начальных этапах рейдерского захвата, упреждая наступление последствий, при которых истребование имущества ограничено институтом защиты добросовестного приобретателя.

    Составы преступлений, в которых момент окончания преступления перенесен законодателем на более ранние стадии (покушение или даже приготовление), в теории уголовного права называются усеченными. (5) Основной задачей при введении таких составов является предупреждение наступления последствий, представляющих особую общественную опасность. Кроме того, как справедливо отмечает М.Д. Шаргородский, значение таких составов заключается и в том, что «они исключают необходимость при особо опасных формах приготовления доказывать наличие умысла в отношении преступного результата, как это было бы необходимо, если бы ответственность строилась не как за deliktum sui generis». (6)

    Конструирование составов преступлений, предусматривающих деяния, образующие «серое» рейдерство на основе усеченной модели, обусловлено, с одной стороны, необходимостью создания дополнительных предпосылок для предупреждения наступления указанных опасных последствий в виде имущественного вреда и трудностей истребования захваченного имущества, с другой же, избавлением правоприменителя (следователя, судьи) от доказывания направленности умысла рейдера при захвате управления на последующее хищение имущества компании, что, как уже было отмечено ранее, во многих случаях заведомо не возможно. 

    Кроме того, следует отметить, что действия, направленные на захват управления в хозяйственном обществе, вне зависимости от направленности умысла виновных лиц на последующее хищение активов компании или эффективное управление ею, объективно представляют общественную опасность, так как принятие управленческого решения происходит:

    1. вопреки совокупной воле участников общества,
    2. путем обмана, то есть фальсификации (подтасовки) результатов волеизъявления участников общества на общем собрании или членов совета директоров при проведении заседания.

    Общее собрание акционеров (участников) хозяйственного общества, совет директоров (наблюдательный совет) общества являются органами управления, к компетенции которых законом отнесены полномочия по принятию наиболее значимых для общества управленческих решений, большая часть из которых отнесена к исключительной компетенции этих органов, в частности, таких как: внесение изменений в устав общества, одобрение крупной сделки, сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, избрание членов совета директоров (наблюдательного совета), досрочное прекращении его полномочий, образование исполнительного органа общества (единоличного или коллегиального),  досрочное прекращение его полномочий, избрание управляющей организации или управляющего, увеличение или уменьшение уставного капитала общества и др. – ст. 48 ФЗ «Об акционерных обществах», статьи 33 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

    Решения, принимаемые этими органами управления, являются волеобразующими актами самого хозяйственного общества. Корпоративным законом предусмотрен предельно демократичный порядок принятия таких решений, – путем определения совокупной воли акционеров (участников) хозяйственного общества или членов совета директоров, посредством проведения голосования. Не обладая достаточным представительством в этих органах управления общества и, соответственно, не имея возможности инициирования их решения законным путем, рейдеры прибегают к умышленному искажению результатов голосования на общем собрании акционеров (участников) или заседании совета директоров путем обмана.


    правовой механизм противодействия рейдерству
    С.Дали. Предчувствие гражданской войны

    С учетом изложенного выше концептуального подхода (усеченной модели конструкции состава рейдерских преступлений), статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, направленные на противодействие «серым» схемам рейдерства  могут быть изложены в следующей редакции:


    Статья  170(1). Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц или реестра владельцев ценных бумаг

    1. Умышленное внесение в единый государственный реестр юридических лиц или реестр владельцев ценных бумаг заведомо недостоверной записи либо заведомо недостоверных изменений, а равно умышленное уничтожение или подлог документов, на основании которых были внесены запись, изменение в единый государственный реестр юридических лиц или реестр владельцев ценных бумаг, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации –

    наказывается лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок либо со штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо без такового.

    2. Те же действия:

    а) если они совершены в целях искажения сведений об учредителях (участниках) юридического лица, размерах и номинальной стоимости их участия в уставном капитале хозяйственного общества, сведений о  зарегистрированных владельцев именных ценных бумаг, количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, об обременении акции или доли, о лице, осуществляющем управление долей, переходящей в порядке наследования, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или иного лица, имеющего право без доверенности действовать от имени юридического лица;
    б) сопряженные с незаконным проникновением в помещение, где находится реестр или его часть, а равно с применением насилия или угрозы его применения, –

    наказываются лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок либо со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

    3. Представление в орган исполнительной власти, ведущий единый государственный реестр юридических лиц или организацию, исполняющую функции держателя реестра ценных бумаг (регистратору) заведомо подложных документов для внесения недостоверных сведений в единый государственный реестр юридических лиц, реестр владельцев ценных бумаг –

    наказываются лишением свободы на срок до трех лет со штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо без такового.

    Статья 185(5). Фальсификация решения общего собрания участников хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества

    1. Умышленное искажение результатов голосования при принятии решения на общем собрании акционеров, общем собрании участников общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью либо на заседании совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества путем внесения в протокол заседания совета директоров (наблюдательного совета), протокол общего собрания, выписки из него, а равно в иные документы, отражающие ход и результаты голосования, заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме или результатах голосования, составления заведомо недостоверного списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании, заведомо недостоверного подсчета голосов или учета бюллетеней для голосования, блокирования или ограничения фактического доступа участника общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию, несообщения сведений о проведении собрания акционеров или заседания совета директоров (наблюдательного совета) или сообщения недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания, заседания совета директоров (наблюдательного совета),  голосования от имени участника общества лицом, заведомо не имеющим полномочий на совершение этих действий, совершенные в целях принятия незаконного решения о внесении изменений в устав общества либо об одобрении крупной сделки, одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, избрании члена совета директоров (наблюдательного совета), досрочном прекращении его полномочий, образовании исполнительного органа общества (единоличного или коллегиального), досрочном прекращение его полномочий, избрании управляющей организации или управляющего,  увеличении уставного капитала общества путем размещения дополнительных акций, реорганизации или ликвидации общества,–

    наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет либо без такового.

    2. Принуждение акционера акционерного общества, участника общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию определенным образом или отказу от голосования под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения имущества, распространения сведений, позорящих потерпевшего, его близких родственников, родственников или близких лиц, –

    наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до миллиона  рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок либо лишением свободы на срок от трех до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок со штрафом в размере от двухсот тысяч до миллиона  рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти лет либо без такового.


    В основу оценки степени общественной опасности решений, незаконное принятие которых выступает в качестве цели статьи 185(5), положена оценка потенциальной возможности для последующего вывода имущества из компании. Так, например, изменение устава может повлечь за собой отнесение ряда важных управленческих полномочий из компетенции общего собрания в компетенцию совета директоров, одобрение крупной сделки – отчуждение недвижимого или дорогостоящего движимого имущества компании генеральным директором, одобрение сделки с заинтересованностью – совершение сделки в интересах аффилированных рейдеру лиц, изменение состава совета директоров (наблюдательного совета), коллегиального и единоличного исполнительного органа – введение в их состав аффилированных рейдерам лиц и последующий вывод имущества из компании, изменение размера уставного капитала общества – дополнительную эмиссию акций, размещение их среди аффилированных лиц и, соответственно, уменьшение совокупной доли голосов прежних участников, учредителей общества («размывание голосов»).

    Идея криминализации деяний, образующих «серое» рейдерство частично заложена в основу федерального закона Федерального закона от 30.10.2009 № 241-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», который дополнил Уголовный кодекс статьей 185(2), предусматривающей ответственность за нарушение порядка учета прав на ценные бумаги и статьей 185(4), предусматривающей ответственность за воспрепятствование или незаконное ограничение прав владельцев ценных бумаг.

    Однако анализ этих статей позволяет придти к выводу, что их применение на практике вызовет  существенные сложности.

    Во-первых, обязательным признаком составов предусмотренных ими преступлений является общественно опасное последствие в виде причинения гражданам, организациям или государству крупного ущерба, либо извлечения дохода в крупном размере, что, как уже было отмечено ранее, повлечет невозможность уголовного преследования рейдеров до тех пор, пока эти последствия не наступят, что существенно осложнит процесс истребования выведенного из компании имущества у добросовестного приобретателя прежним собственником.

    Во-вторых, за рамками диспозиции этих статей УК остаются действия, посягающие на права владельцев долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, которые не относятся к категории владельцев ценных бумаг.

    В-третьих, как правило, хищение или иное противоправное завладение ценными бумагами, а также внесение иных недостоверных сведений в реестр учета прав на ценные бумаги (например, реестр акционеров) совершается на основании заведомо подложных правоустанавливающих документов.

    При этом предусмотренный порядок учета прав на ценные бумаги не нарушается, так как регистратор вносит изменения в реестр, формально действуя в соответствии с предусмотренной законом и иными нормативными правовыми актами процедурой. Он не обязан осуществлять юридическую экспертизу правоустанавливающих документов и проверять их подлинность.

    Таким образом, действие статьи 185(2) ограничивается случаем непосредственного внесения изменений в реестр в отсутствии правоустанавливающих документов, которые носят единичный характер.

    В-четвертых, альтернативные действия, предусмотренные диспозицией статьи 185(4) (незаконный отказ в созыве общего собрания владельцев ценных бумаг или уклонение от его созыва незаконный отказ регистрировать для участия в общем собрании владельцев ценных бумаг лиц, имеющих право на участие в общем собрании; проведение общего собрания владельцев ценных бумаг при отсутствии необходимого кворума), сами по себе не могут непосредственно причинить имущественный ущерб или повлечь за собой извлечение какого-либо дохода.

    Следствием указанных действий может быть лишь принятие на общем собрании участников общества выгодного решения (например, прекращения полномочий совета директоров общества, одобрения крупной сделки и т.д.). И лишь опосредованно, в ходе деятельности вновь избранного органа управления обществом причинить имущественный ущерб обществу в виде отчуждения его имущества, а впоследствии и акционеру в виде уменьшения дивидендов. Вместе с тем, в уголовном праве действует принцип, согласно которому общественно опасные действия и их вредные последствия должны находиться в прямой причинно-следственной связи.

    Следует отметить, что статья 185(2) и предлагаемая статья 170(1) не образуют конкуренции, так как статья 185(2) устанавливает ответственность за нарушение порядка учета прав на ценные бумаги, в то  время как статья 170(1) предусматривает внесение в реестр искаженных сведений путем обмана (фальсификации), при внешнем соответствии процедуры такого внесения закону.

    В части ограничения доступа акционеров к голосованию,  предлагаемая статья 185(5) является специальной нормой по отношению к статье 185(4), так как предусматривает специальную цель, а также направленность умысла виновного лица не на ограничение права акционера на голосования, а на искажение результатов голосования. При этом ограничение права акционера на голосование является не средством достижения указанной цели (фальсификации результатов голосования).



    (1) См.: http://www.duma.gov.ru/faces/lawsearch/gointra.jsp?c=34330-5
    (2) См., например, Козловская А.Э., Хавенсон Т.Е. Нужна ли антирейдерская статья в УК РФ?//Экономические преступления. № 1, 2009. C. 23 –25
    (3) См., например, Михеева М.В. Теневой сегмент рынка корпоративной собственности: природа, динамика и механизмы противодействия. Автореферат диссертации канд. эконом. наук. С. 11–12. М., 2008.
    (4) См.: «Захваты чаще организуют не структуры извне, а партнеры по бизнесу»//Экономические преступления, № 9, 2009.
    (5) См.: Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву, М , 1955, С.35–56.
    (6) См.: Шаргородский М.Д. Рецензия на книгу А.Н. Трайнина «Учение о составе преступления»//«Советская книга» № 5, 1917.




    Пользовательского поиска




    в начало

    при использовании информации гиперссылка на сайт www.samoupravlenie.ru обязательна
    уважая мнение авторов, редакция не всегда его разделяет!

    Проблемы МСУ

    Главная | Публикации | О журнале | Об институте | Контакты

    Ramblers Top100
    Рейтинг@Mail.ru